В нынешнем году стукнуло 1000 лет Литве. Именно в 1009 г. некий священник написал это слово в своих хрониках. Современная Литва отметила это событие, а для пущей значимости пригласила отметить вместе с ней и своих соседей. Белорусский президент в Вильнюс не поехал, но представители белорусского правительства приняли участие в торжествах. И в Минске июль прошёл под знаком Литвы, но только не той, в которой проходило празднование 1000-летия, а Литвы собственной, белорусской.

Набирает популярность теория, согласно которой белорусы это вовсе и не белорусы, а литвины. Теория имеет под собой традицию, которая прослеживается с начала ХХ в., когда первые белорусские националисты стремились так назвать белорусов, чтобы в их названии не было корней, намекающих на общерусское единство. Литвины – один из таких проектов.

Слово «литвины» не новое, оно использовалось ранее, но не для национального обозначения белорусов, а для других целей. Литвинами или литовцами называли жителей Великого княжества Литовского. В иностранных исторических документах понятия литвин и литовец не разделялись. Также литвинами (литовцами) в культурном отношении назывались представители балтских племён, в отличие от русинов (русских). Население средневековой Литвы состояло из русских (сейчас их относят к белорусам, но на самом деле белорусы появились намного позже) и литовцев. Местные наблюдатели и соседи, говорившие на славянских языках, нормально разделяли литвинов (балтов) и русских внутри Литвы, но если дело касалось межгосударственных отношений, тогда все жители Литвы становились литвинами. То есть литвин – это не этническое определение, это так называемый политоним – обозначение подданного. Литвин как этническое обозначение могли использовать только по отношению к балтским племенам. Название литвин (литовец) по отношению к жителям Великого княжества Литовского – это аналог названию московит по отношению к жителям Великого княжества Московского. И те и другие в массе были русскими, но когда дело доходило до определения государственной принадлежности, они разграничивались по названию княжеств. Были ещё тверичи, новгородцы, рязанцы, владимирцы, суздальцы и многие другие.

Современная белорусская интеллигенция, частично не распрощавшаяся с фантастическо-романтическим набором глупостей эпохи распада Советского Союза, пытается создать новое белорусское самосознание. В этом самосознании, увы, нет места памяти о единстве русских, которое было разрушено благодаря Октябрьской революции. Новое сознание должно подчёркивать «европейский выбор» белорусов. Правда, стыдливо замалчивается, что «европейский выбор» – это слишком громко сказано. Гораздо точнее и правдивее будет сказать, что белорусов подталкивают к «польскому выбору». Проамериканская Польша выгодна Западу как санитарный кордон. Страны, которые расположены между Польшей и Россией, тоже выгодны, если они будут настроены проамерикански. Но возникает резонное беспокойство за «идеологическую выдержанность» и «приверженность западной демократии» у этих стран. Ведь украинцы не очень хотят в НАТО, белорусы тоже туда не стремятся. Значит, существует опасность, что антироссийский кордон обернётся российским союзничеством. Вот поэтому адептам «нового белорусского самосознания» и надо привязать эти государства к Польше. Сначала привязать, а потом вообще сделать Польшей. Четвёртая Речь Посполитая есть предел мечтаний не только польских, но и американских политиков.

Вот для этого и нужно «новое белорусское самосознание», на самом деле небелорусское. В слове «белорус» слышится корень, который не даёт спокойно спать всяким фанатикам от национализма. Они сделают всё для того, чтобы убрать ненавистное упоминание о том, что белорусы произошли от русских. Признать в белорусах литвинов – достаточно хороший способ уйти от русского наследия. Примерно так поступили соседние националисты, сделав из малорусов украинцев. Малорос (малорус) – житель Малой России (Руси), то есть того центра, из которого пошла русская цивилизация, был очень неудобным наименованием для поляков, стремившихся в очередной раз восстановить Польшу от моря до моря. Поэтому для дискредитации названия «малоросс» была придумана сказка, что это, мол, оскорбление, подчёркивающее приниженный, малый статус. Вместо малоросов появились украинцы. Но Украина – это окраина. И теперь гордые «самостийные» украинцы носят наименование жителей окраины. Вот так неисповедимы пути. Тех, кого раньше называли жителями центра цивилизации, сами отказались от своего статуса и называются жителями окраины. Есть место для гордости, ничего не скажешь.

Литвинство для белорусов это то же самое, что и украинство для малорусов. Оно призвано не восстанавливать какую-то историческую память или историческую правду. Литвинство существует для того, чтобы оторвать современных белорусов от общерусского контекста, а в перспективе слить их с поляками. Вполне возможно, что часть белорусской интеллигенции поддерживает литвинство вполне искренно. Она не понимает, что работает на медленное и постепенное исчезновение своего народа. Это исчезновение будет окончательным. Если литвинство станет новой национальной идеологией, белорусам уже не поможет никакое национальное возрождение. Они начнут ощущать себя по-другому, а историческое название народа – белорусы – станет лишь убеждением в том, что русские «колонизаторы» хотели, но так и не смогли уничтожить гордых литвинов.

В нынешней ситуации белорусским властям, как и белорусской оппозиции выгодно отдалятся от России. Одни хотят сохранить максимум власти, которой придётся поступиться в случае появления реального союзного государства, а другим очень хочется, наконец, получить власть и опять же не делиться ею ни с кем. Таможенный союз и Союзное государство для белорусской стороны не предел интеграционных мечтаний, а всего лишь тактический ход. Ставка на Запад, которую сделало белорусское правительство в этом году, оказалась провальной. Западные банки давали кредиты под определённые антироссийские условия (например, не признавать Южную Осетию и Абхазию) и требования экономической либерализации. Пока с Западом можно было заигрывать, белорусские власти заигрывали, но как только Запад засомневался в искренности европейского выбора Минска, стало ясно, что доить международные организации не получится. На фоне экономических и социальных проблем, которые с конца 2007 года преследуют Белоруссию, приходится выкручиваться. Остаётся единственный источник кредитов и дешёвых энергоносителей – Россия. Вот поэтому белорусские власти и умерили свой пыл к осени этого года, а с конца ноября вообще не позволяли себе резких выпадов против российского правительства.

Несмотря на определившийся в последних числах ноября крен в сторону России, власть предержащие в Белоруссии вообще никак не реагируют на создание нового «альтернативного» самосознания. Ведь литвинство – это последняя надежда показать Западу, что белорусы являются «эўрапейцамі» (так выражается белорусская оппозиция). Литвинство похоже на несожжённый идеологический мост, о котором белорусы предпочитают не напоминать, чтобы союзники не задавали лишних вопросов, а союзники вообще не видят этого моста, поскольку считают, что в таком нищем положении белорусов никто через этот мост не пустит. Ответ на вопрос, почему официальная белорусская власть не пытается даже критиковать литвинский проект, лежит на поверхности – А. Лукашенко хочет усидеть на двух стульях и оставить лазейку для антирусских действий. Уничтожение литвинства – это однозначное прощание с польским вектором, а белорусский президент, боящийся потерять контроль над ресурсами, не может себе позволить быть сознательным и последовательным союзником России и сторонником Союзного государства.

Конечно, по некоторым вопросам в Белоруссии плюрализм мнений, любой белорус может считать себя кем угодно: литвином, кривичем, тутэйшим, потомком саксов или гуннов, даже венерианцем или юпитерианцем. Но одно дело, когда кучка не совсем вменяемых людей пытается вбить в головы остальным утверждение, достойное упоминания в учебниках по психиатрии, другое же дело, когда из кучки вырастает организационный центр, получающий деньги из-за границы, имеющий возможность покупать профессиональных историков или политологов, которые, потрясая своими дипломами, будут зарабатывать себе на жизнь, приближая этнические корни белорусов к польским.

Литвинство – это автоматический намёк на то, что Россия – враг, а Польша – друг. Так что все заверения официального Минска в том, что белорусы и русские – народы-братья, на фоне изобретения нового белорусского мироощущения выглядят как тактические ходы в желании добиться очередного кредита. Власть не только не борется с людьми, откровенно делающими из граждан Белоруссии новый народ, который «угнетался» Россией и «российскими ставленниками», но позволяет им спокойно расширять свою деятельность. Похоже, что, давая возможность вирусу литвинства распространятся в организме белорусской нации, власть не понимает того, что медленно убивает себя.

Однако существование литвинства зависит не только от Запада, но и от России. Если Москва вдруг откажется от выделения Минску кредитов, потребует оплаты энергоносителей по мировым ценам и перестанет делать поблажки для белорусских товаров на российском рынке, литвины вымрут. Вымрут не от идеологической борьбы, а от обнищания и голода той массы, которую хотят облагодетельствовать новым «историческим открытием». Литвины вымрут, но останется литвинство. Потому что те, кто придумал и сейчас распространяет эту идеологию, живут за счёт западных грантов и могут себе позволить пережить суровые времена.

Политическая подоплёка литвинства в Белоруссии достаточно ясна. Её можно выразить словами: «Мы не белорусы, поэтому мы не русские», а следующим шагом литвинства будет другая формула: «мы литвины, поэтому мы поляки».

Николай Михайлов

«Русское Единство»