В последнее время российские элиты используют энергетические рычаги для усиления своего влияния на международной арене. Однако эти рычаги очевидно недостаточны, ибо остаётся без внимания фактор языка и культуры. Русского языка и культуры.

Русский язык – один из самых сильных инструментов, оставшийся России в наследство от СССР. Язык - главный фактор, определяющий идентичность на постсоветском пространстве. Усвоение русского языка – первый шаг к «обрусению», обретению идентичности, наименее конфликтной по отношению к российскому государству. Соответственно, националистические проекты на пространстве бывшего Союза старались и стараются ослабить этот инструмент, и усилия по его ослаблению подобны попыткам найти альтернативные источники снабжения энергоносителями.

Защита интересов русскоговорящих на территориях бывшего СССР является постоянной темой международных переговоров и политической риторики внутри России, но абсолютно не является сферой осуществления рациональной политической воли. Значение русского языка российскими политическими элитами понимается лишь поверхностно, либо не понимается вовсе. Соответственно к нему относятся с подозрением – поскольку за элитами России не стоит националистический проект.

Самая яркая попытка избавиться от культурной зависимости от России – это политика украинизации. Поскольку эта политика велась крайне слабым государственным аппаратом Украины, она успехом не увенчалась, и к моменту осознания высшими чиновниками Украины необходимости проводить украинизацию ненасильственными и незаметными средствами, она успела уже всем набить оскомину. Во многом именно поэтому в российском общественном мнении появилось убеждение (во многом подсознательное) в том, что «без русского языка не обойдутся».

Однако следует заметить следующее: во-первых, украинизация центральных регионов Украины более-менее прошла. Более того, появился украиноязычный образованный политический класс, который является носителем враждебной России идентичности – избавленной от всякой советской социальной приглаженности в духе вековой дружбы русского и украинского народов. Во-вторых, украинизация юго-восточных территорий Украины провалилась из-за слабости Украины, а отнюдь не из-за «героического сопротивления» русскоязычного населения.

Необходимо понимать, что украинской элите, даже «донецким», говорящим по-украински в два раза медленнее, чем по-русски, украинский язык НЕОБХОДИМ. Он необходим как маркер, наглядно объясняющий, почему Украина является независимой. Литература и обычаи – вещь архаическая, не затрагивающая повседневной жизни, язык же активно применяется в быту. Вхождение в состав России не нужно НИКОМУ из украинской элиты. Поэтому за єдномовність будут держаться до последнего.

Отдельной проблемой для украинизаторов стала русскоязычность всех более-менее развитых областей науки. На украинский язык не переведено огромное количество литературы, необходимой для любого вузовского курса, что вызывало постоянное обращение к русскому культурному фонду. Бедность украинского культурно-научного фонда и неуклюжие попытки перевода научных терминов на украинский значительно улучшали образ России среди образованных слоев Украины. Однако в настоящее время на Украине осуществляется проект, который способен, в перспективе, свести на нет русское влияние в интеллектуальной сфере. Это проект Киево-Могилянской Академии. Преподавание в этом ВУЗе ведётся на украинском и английском языках.

Качественное обучение английскому языку даёт возможность в принципе не обращаться к русскому культурному фонду, что выводит развитие всех передовых дисциплин из русла развития постсоветской науки и переводит их в развитие современных интеллектуальных течений Запада. Определённым аналогом такого института в России служит Европейский Университет, также огромное внимание уделяющий английскому языку и изучению англоязычной литературы. И если в России учёные Европейского Университета стараются дистанцироваться от политики (что им удается не всегда), то сотрудниками КМА прямо декларируется «демократическая» направленность – что в условиях Украины означает ориентацию на антироссийские политический силы. Данная ориентация щедро поддерживается западными грантами.

Исключительно важной особенностью КМА и ЕУ является их передовой характер – это структуры, избавленные от академизма с его бесконечными поклонами «великим научным традициям» прошлого. В рамках этих структур существует передовая наука, которая на голову опережает постсоветскую академическую науку и котируется на Западе.

Ответом на подобные «научные вторжения» должно стать формирование русскоязычных передовых научных центров. Представляется необходимым, формирование «зеркальной» гуманитарной научной структуры на территории Восточной Украины – Русского Института. Эта структура была бы свободна от академизма – путём рекрутирования молодых учёных из ведущих вузов, которые не могут войти в структуры академические, по различным причинам – от несогласия с традицией до банальных материальных проблем. Сотрудники этой структуры были бы избавлены от традиционных интеллигентских предрассудков о сотрудничестве с властью.

Русский Институт был бы способен заниматься всеми остальным направлениями филологии – усиливая русский гуманитарный фонд на Украине, а также историей, в русле новой, «миллеровской», историографии, прошедшей сближение с достижениями западной науки.

Формирование Русского Института на Украине решило бы многие задачи.

Во-первых - усиления русского гуманитарного влияния и русского научного фонда «украинской сборки». Русский институт должен быть структурой, способной противостоять как антироссийским гуманитарным проектам части украинских элит, так и развитых гуманитарно-политических структур стран Запада.

Во-вторых - грамотная работа с населением, в особенности с одарённой молодёжью позволила бы укрепить русскую идентичность в юго-восточных регионах Украины.

В-третьих, усилить связь русской науки собственно с Россией мог бы массированный перевод западных исследований на русский язык – до сих пор не выполненный по причине того, что вся передовая российская наука уже читает по-английски, а наука академическая зарубежный опыт впитывать не желает.

Сферой деятельности института стали бы передовые гуманитарные исследования – в первую голову связанные с русским языком на Украине, социальным факторами его функционирования. Также важным направлением является изучение русской литературы – во-первых, в её рецептивном аспекте (аспекте восприятия) – что обеспечило бы контакт с массовым образованием и позволило бы сохранить молодёжь в культурном поле русского языка, а также состыковать достижения «высокой филологии» (до сих пор не выходившие из университетских стен) со школьным образованием – что повысило бы конкурентоспособность русской школы.

Иннокентий Андреев